-- Действительно,-- ужас, какой молодой! Даже на девочку похож... Только, что длинный вырос!
-- Вот и примите меня в класс за девочку,-- хладнокровно посоветовал Печенегов.
Светлицкую опять немножко передернуло под белилами. Как все люди, много преступные и еще больше оклеветанные, она была болезненно чутка к намекам на пороки, которые приписывала ей городская сплетня, и в этом отношении выработала себе почти манию преследования.
Печенегов же рассказывал:
-- Я на масляной для маскарада английскою мисс одевался. Так за мною толпы зевак ходили. Первый приз получил.
-- А вы говорите по-английски?-- с удовольствием спросила Светлицкая: она любила этот язык, по памяти от своей учительницы и благодетельницы, великой H-и, которая заставила ее выучиться по-английски, потому что сама была американка.
-- Yes! {Да! (англ.).}
Печенегов заговорил быстро и с апломбом, двигая четвероугольным ртом, широко вращая выдвинутою вперед челюстью. Гортанные звуки, жующие, плюющие, чавкающие, летели, как из граммофона... Светлицкая слушала с круглыми глазами.
-- Я ничего не понимаю.
-- Aoh?! {О?! (англ.).} -- изумился Печенегов и залопотал еще бойчее и внушительнее.