-- Не повторим ли?
-- Почему же нет-с?
-- Я, батенька, собственно говоря, не питух, да нельзя утерпеть: уж больно дешево и сердито.
Пообедали. Расплатились по-немецки, пришлось на каждого по 3 р. 50 копеек с "на-чаем". На прощанье Сила Кузьмич спрашивает:
-- Угощать себя вы, профессор, не позволяете. Но -- ежели протекцию маленькую -- разрешите вам оказать?
-- Смотря по тому, в чем...
-- Невинная-с. Вам ординэр мой понравился. Семен, скажи там за кассою, чтобы, когда вот они -- профессор -- удостоят бывать у вас в лавочке вашей, то я приказываю -- завсегда им на стол вот этот мой ординэр ставить...
С тех пор профессор повадился в ресторан с благоприятным ординэром частенько-таки -- то вдвоем, то втроем с приятелями. Попивают ординэр Силы Кузьмича, восхищаются и не жалеют сильных слов -- ругать безумных шалопаев и расточителей, которые швыряют деньги на шамбертэны и мутон-ротшильды. Лишь однажды вышла странная заковыка. Ужинал профессор с двумя знакомыми профессорскими же семьями после театра, а прислуживал в этот раз не Семен. Подал человек счет: восемьдесят четыре рубля. Недоумение.
-- Это не нам.
-- Никак нет-с, вам.