Недоумение переходить ужас. Сотрапезники смотрят на Груздева подозрительно. Считают. Двадцать рублей восемьдесят копеек находят законными и резонными. Но откуда же взялось остальное?
-- Батенька,-- пыхтит на слугу красный Груздев,-- вы тут черт знает чего нагородили! Вчетверо приписано!
-- Помилуйте,-- защищается слуга,-- мы не можем ничего приписать: мы из буфета на марки берем, своими деньгами отвечаем. Счет составляет касса. А -- как, стало быть, вы изволили выкушать четыре графина мутон-ротшильда, то эта марка у нас стоит семнадцать рублей бутылка. Извольте взглянуть по карте.
Профессор совсем опешил, а сотрапезники, кто бледнея, кто краснея, смотрели на него уже без всяких подозрений, но просто-напросто зверями, как на изверга, жулика, предателя.
-- Что вы врете, батенька? -- разразился Груздев,-- во сне вы, что ли, бредите? Я не заказывал вам никакого мутон-ротшильда... Не идиот я и не саврас без узды, чтобы пить ваши дурацкие мутон-ротшильды. Это вино мне всегда подают здесь по рублю семидесяти копеек...
Слуга сделал большущие глаза:
-- Это? Не может того быть-с.
-- Как? -- возопил Груздев, уже в полном бешенстве.-- Что же -- я, профессор Груздев, лгать вам стану? Вы смеете -- мне в глаза? Это дерзкий обман! наглость! грабиловка! жульничество! Распорядителя сюда! хозяина!
Пришел распорядитель, узнал Груздева, выслушал претензию, посмотрел счет, обратил на несчастного официанта бесстрастно-внушительные очи и произнес с вескостью:
-- Вы, Трифон, болван. На первый раз я вас только штрафую, а в другой раз будете уволены... Столы смешали. Разве это ихний счет? Это -- кабинетский, из четвертого номера...