-- Слава Богу-с. Но -- ежели вы теперь, следовательно, свободны-с...
-- Нет,-- остановила она его кротко, но бесповоротно,-- не надо. Не рождена я для личных чувств. Не мое это. Не то.
-- Не то-с?
-- Да!-- вот именно, как у вас есть привычка говорить: не то...
-- Понимаю-с!-- как будто немножко просветлел Хлебенный.
А она продолжала вдумчиво и уверенно:
-- Именно опыт с Берлогою окончательно показал мне, что я -- безлюбовная... Прошел по жизни вихрь какой-то страсти... как будто и любви... Но теперь, назад оглядываясь, я не уверена: любила ли его? И -- если любила -- то кого в нем любила? Его самого? Гений его? Свою романическую грезу о великом артисте? А, быть может, свое самолюбие? Женскую борьбу свою с его хаосом внутренним? с его беспутством? попытку обтесать стихийное существо в человека?.. И все прошло. Вихрь пролетел. Страсти нет. Не люблю. Была больна... Исцелилась... И отлично... Кончено навсегда.
Она подумала и прибавила:
-- А замуж я, может быть, пойду.
-- Вот как-с? -- хмуро усмехнулся Хлебенный.