-- Да, голубушка вы моя!-- возопил Мешканов,-- Елена Сергеевна вы моя! Как же не поставить? Ведь вы поймите, кто едет! Смерть едет! Сытая смерть идет походом -- топтать и пожирать голодных людей! Каждый всадник должен такой вид иметь, чтобы публика в нем видела вампира общественного: ведь каждый,-- один,-- по крайней мере, из целого города соки пяткою своею железною выдавливает!.. Возненавидеть их, идолов аккаронских, мы публику заставим! Уже маршем их одним этим ужаснейшим мы ее в бешенство приведем!
-- Вы, Мешканчик, сегодня поэт!-- заметила Савицкая.
Берлога издали сухо возразил ей:
-- От Нордмана. Поэзия -- недуг заразительный.
Мешканов не слушал.
-- Проехали... Облака клубами, клубами, клубами... Луна ныряет, ныряет, ныряет... Крикнула сова, стонут лягушки, кто-то аукнул, кто-то просвистал... И вот -- зашевелились седые мхи... раскрываются, как могилы, пещеры в горах, ямы, норы, землянки... Из-под корней, из расщелин в скалах ползут, как змеи, они... мстители, апостольские братья, восставшие мужики! Ограбленные, голодные! Изнасилованные женщины! Безумные, юродивые дети!.. Лунный свет дробится на косах, на заступах... Ломы, кирки, топоры... Проклятие, проклятие!.. Апостольские братья воют свой волчий гимн. Андрюша гремит, рвет и мечет.... Проклятие папе! Проклятие князьям! Проклятие попам! Проклятие сытым!.. И тут-то вот -- женский хор, сестры -- как разъяренные тигрицы, и -- милости просим на сцену вас, сударыня вы моя! Тут уж ваша работа, красавица вы моя! Тут уже все -- вы, вы, вы, Лелечка, вы, ангельская Елена Сергеевна, свет моя!.. "Бог
свободы! Освяти наши мечи!.." Верхнее "до"!.. Матинька вы моя! Ведь это что же? Истерика! Слезы! Крушение небесного купола и обломки вниз черепками!.. Да ведь ежели вы нас не выдадите...
Он опомнился, заметив что Елена Сергеевна смотрит на него в упор странными и неласковыми глазами и с быстрым спокойствием театрального дипломата погасил энтузиазм свой шуткою:
-- А впрочем, все сие вышесказанное еще предстоит привести в исполнение. Господин же Нордман, меня ожидающий, наверное, повесился от скуки на колосниках... Хо-хо-хо-хо!.. Почему лечу вынимать его из петли!.. A rivederla, distintissima! {До свидания, дражайшая! (ит.).}
* * *