-- Нисколько,-- гордо возразил Берлога, с вызовом поднимая вихрастую свою голову.-- Я знаю. Это -- человек, с которым Нана когда-то ушла из родительского дома и долго жила в гражданском браке. Но, кажется, мы условились обойтись без анекдотов о прошлом моей жены?
-- Их и не будет. Но, видишь ли, Твердислав этот был мой приятель, потому что -- не думай о нем худо,-- очень хороший человек...
-- Именно так и Нана про него говорила.
-- Это делает ей честь, потому что покойный любил ее. Потому что,-- Боже мой, сколько он с нею возился и что муки принял! Все состояньишко ухлопал на лекаришек и шарлатанов разных, потому что брались ее вылечить.
-- Вылечить? От чего?
-- От запоя, друг милый.
Перед глазами Берлоги как буцто опустился мутный, зеленый занавес. Горячая волна хлынула в голову и вихрем закрутила мысли. Он вспомнил недавний кутежный взрыв, которым разрешилось горе жены его по умершем ребенке.
Принудил себя улыбнуться.
-- Нана пила запоем? Что это вы, Василий Фомич?
-- Несомненно, мой друг. Потому что я сам неоднократно бывал свидетелем буйства ее.