Берлога решился взять на себя эту -- он не скрывал от себя, что тяжелую,-- жертву, как епитимию, как искупительный подвиг. Когда он предложил Нане, она печально улыбнулась:
-- Еще не надоело спасать?
-- Нана! Есть обязанности, которых человек не вправе оставлять на своей совести.
Она смотрела на него своими ясными голубыми глазами с глубоким выражением благодарной безнадежности.
-- Право, Андрюша, иногда я готова думать, что ты в самом деле любил меня и еще любишь немножко... Но все-таки говорю тебе: лучше выведи меня в поле и убей... Вернее...
Общество, в которое возвратилась Надежда Филаретовна, ждало встретить ее чудовищем. Увидело прекрасно сохранившуюся, почти молодую еще женщину. Только прелестные краски нежного лица несколько помутнели и огрубели, будто потухли, да преждевременно брюзглая полнота тела выдавала, что Надежде Филаретовне уже далеко за тридцать и что не очень-то берегла она свое железное здоровье. Могучий организм, почти чудотворный в постоянном восстановлении безобразно растрачиваемых сил, пророчил Надежде Филаретовне веку лет мало-мало до восьмидесяти. А чудные голубые глаза уверяли, что -- покуда они освещают ее изящный профиль -- эта женщина все будет молода и -- разве ослепнет, тогда лишь состарится. Вела себя она в обществе строго, чинно, с тактом и апломбом, настоящею женою знаменитости. К мужу держалась ласковым товарищем, в любовницы не навязывалась, ревностью не преследовала.. Послушно выполняла режим, предписанный ей врачами, и довольно аккуратно принимала стрихнин, хотя в мрачные минуты острила, будто -- "в недостаточном количестве: сразу бы граммов двадцать пять,-- вот это поможет".
"Бродячая идиллия", как прозвала Надежда Филаретовна свой опыт "супружества в первый раз по возобновлении", продолжалась месяца два, но оборвалась скандалом, вящим всех прежних. Великим постом Берлога концертировал в провинции. В Киеве Надежда Филаретовна стала задумываться, в Харькове захандрила, в Ростов-на-Дону приехала мрачнее ночи.
Берлога испугался было, что приближается припадок, и усилил наблюдение за женою. Но дело обошлось: протосковав несколько дней, Надежда Филаретовна переломила себя и успокоилась. Берлога торжествовал: это был первый припадок, который ей удалось побороть.
-- Ты видишь: лечение действует. Ты уже можешь владеть собою, когда хочешь. Стрихнин отлично помогает тебе.
Надежда Филаретовна на такие речи ничего не отвечала.