-- Оставь... Что я могу? -- огрызнулся тот.
-- А я что могу? Твой полномочный министр -- не более. Ты -- власть законодательная, я -- исполнительная...
-- Какие от меня законы!
Долгое молчание. Берлога на ходу мрачно ткнул рукою в воздухе, по направлению к Сергею Аристонову.
-- Он очень расстроил и глубоко растрогал меня... В отчаянном она положении!
Аухфиш усмехнулся с печальною досадою.
-- Что же? Попробуй еще раз опыт спасательства... Возьми ее к себе.
Берлога отозвался с большим сердцем:
-- Этого, я думаю, даже злейший мой враг, даже круглый идиот от меня не потребует!
Аухфиш. Да, ты эту горькую чашу выпил до дна. Довольно, друг милый. Ты нам слишком нужен и дорог. Рисковать собою мы тебе не позволим. У тебя есть свое дело, свои обязанности, свое святое назначение. Жертвовать своею ролью в искусстве ты не вправе даже и для лучшего человека, чем Надежда Филаретовна.