Аристонов задумался.
-- С совершенною готовностью,-- сказал он важно и почти свысока, как человек, владеющий особою, не для всякого смертного посильною тайною.-- Только уж это в другой раз. Потому что сейчас к вам должны гости быть, а меня моя пациентка, наверное, проснувшись, с тревогою ожидает... Позвольте только одно слово спросить. Правду это в театре рассказывают, будто господин Нордман в отроческом своем возрасте убежал из родительского дома, чтобы к милостивому разбойнику в шайку поступить и в отместку за бедный народ с властями и богатеями сражаться?
-- Совершенная правда. Он был страшно восторженный ребенок.
Лицо Сергея просияло нежностью необыкновенною, радостью улыбающегося умиления, святого и трепетного, точно он ангела пролетевшего увидел.
-- Ну вот...-- произнес он, даже покраснев и задыхаясь.-- Покорно вас благодарю... А я уже боялся было, что изобретено для интереса личности.
-- Относительно Надежды Филаретовны,-- сказал Берлога,-- вы уже потрудитесь, дорогой мой, поберегите ее до завтра. С материальной стороны,-- нечего и говорить: будет сделано все, что надо и чего она пожелает, не стесняясь никакими расходами. Ну а затем... Если окажется нужным... Я ничего не имею против того, чтобы увидаться с нею лично, но вряд ли она сама того захочет. По крайней мере, до сих пор она от таких свиданий упорно отказывалась и уклонялась. А Самуил Львович, как наш постоянный посредник, надеюсь, будет настолько добр, что заедет к вам...
Аухфиш. Сегодня же, после обеда. Дайте адрес. Часам к девяти... Как вы полагаете, будет она достаточно вменяема, чтобы вести деловой разговор?
Сергей. Ручаться не смею. Лучше бы завтра с утра. Сказывают люди, будто утро вечера мудренее.
Аухфиш. Хорошо, завтра в десять. Только уж, господин Аристонов, пожалуйста, постарайтесь как-нибудь, чтобы я застал ее трезвою.
Берлога. Слушайте, Аристонов,-- а, может быть, вы тоже остались бы с нами пообедать? а?