Синеглазый молодецки поднимал богатырскую грудь и возражал:
-- Это, Сила Кузьмич, ничего... На то иду. Лишь бы почин громкий сделать, а что моя голова на этом деле ляжет, того не извольте класть в расчет: оно -- не так много значуще.
-- Быть может,-- говорил пожилой,-- вам было бы лучше-с прямо примкнуть к партии... в боевых людях, как обозначаете свой характер вы-с, там всегда нуждаются... Можете, став в ихнее распоряжение, большую пользу им принести-с.
Синеглазый вздохнул.
-- Увольте... Не могу я быть в распоряжении... Что делом добуду, все отдам, куда указ будет,-- ну а дело -- мое!.. Целиком чтобы мое! Хоть дурна голова, да своя! Я в грехе,-- я и в ответе. Указки не приемлю.
-- Как вам угодно-с. Я вас не уговариваю, но только делаю свое предположение-с, в вашем интересе-с. А этак -- взглянуть со стороны, что у вас получится,-- для меня, конечно, даже много любопытнее-с. Без игры ума и полета фантазии и хорошие дела в мертвечину черствеют-с. Новая проба -- новая тропинка.. Не все по протоптанному ходить, пошагайте, коли смелость есть, по целине-с!
Молодой возразил:
-- Смелости у меня -- аккурат, сколько мне надо. Но только вы изволите ошибаться. Не на целину я ступаю, моя дорожка давно протоптана... искони по ней русские люди в удалом своем отчаянии хаживали!
-- Было, батенька, было-с, да -- как тропа Батыева -- быльем поросло-с! О тех временах уж и песни не поются...
Молодой сверкнул глазами.