-- Я, знаете, Александра Викентьевна, из купеческого звания, а моя маменька -- даже крестьянка была... из деревни в город-то выдана...
-- Так -- что же?
-- В нашем сословии носят тяжело, а рожают легко. Иная не успевает и повитухи дождаться... Родов я не боюсь. Бывалое дело... Но операции эти ужасные... брр! погано! жутко!..
Светлицкая не смела настаивать, но уныло кивала носом и твердила:
-- Вот тебе и сезон! Вот тебе и карьера! Вот тебе и новая дирекция! Вот тебе и фирма Светлицкой и Наседкиной!.. Чтобы этому вашему черту Берлоге, самому, ежа против шерсти родить!.. Лиза, душенька! Вы уж хоть здесь-то своей позиции не прозевайте, воспользуйтесь обстоятельствами и упрочьте себя при нем, скотине! Ведь вас вся эта катавасия в ужасное положение ставит. Примадонна-дебютантка, девушка, беременна... если он будет подлец и не захочет факт ваш оформить в приличную обстановку, то он вам карьеру срывает! Эта пошлая огласка надолго побежит за вами!
Елизавета Вадимовна слушала с видом угрюмым и сконфуженным, не без тайных угрызений совести. Ей было не совсем-то ловко, что Светлицкая -- не подозревавшая даже и существования Сергея, не то что романа его с "Лизетою",-- так уж очень честит ни в чем неповинного Берлогу.
-- Все равно, Александра Викентьевна, Андрей Викторович много сделать для меня не в состоянии: он женат.
-- Я не о законном браке говорю. Этого я, может быть, вам еще и не посоветовала бы. Когда театральные светила между собою брачатся, ничего путного из их союза не выходит. Всегда ненадолго и не на счастье. Со временем -- непременные два медведя в одной берлоге. И радехоньки бы разойтись,-- ан, церковная цепь держит! Примадонне вашего калибра приличнее муж-агент, муж-антрепренер, дирижер, ну режиссер, наконец. Чтобы чином артистическим был на голову, а то и на две, пониже, а влиянием распорядительства театрального -- поискуснее да повыше. Какой-нибудь Стракош, Гардини, Коханский. Или вот -- как наша Лелька устроилась: Рахе на себе женила. Нет, от Берлоги вы должны не брака требовать, но -- чтобы он взял на себя гласную ответственность за вас пред обществом, чтобы открыто союз ваш обнаружил, как брак гражданский. Тогда -- ваша взяла. Союз Берлоги и Наседкиной, перешедший из любовных дуэтов на сцене в вечный дуэт брачной жизни, это -- изящно, поэтично, трогательно. Это "импонирует". Это понравится. Любовь больших артистов всегда чарует толпу. Я помню Патти и Николини. Я помню Станьо и Беллинчиони. Я помню Мазини и Салла. Вас простят и признают, вами будут восторгаться, вам будут цветы бросать. В театральном мире церковь еще покуда не нужна, чтобы муж и жена -- кроме паспортов своих -- во всем остальном были полноправными мужем и женою, а товарищество даже и официально с ними считается... Словом, пора Андрюше выпроводить свою прекрасную Настасью ко всем чертям, а вас в дом свой смело и свободно хозяйкой полною ввести...
-- Это-то, мне кажется, осуществимо без особого труда. Между ними все догорело без остатка: даже уж и не ругаются никогда.
-- Да, если даже не ругаются,-- это сильно!