-- Да уж,-- поддакивала она,-- это... я даже не понимаю!.. кажется, сам артист!.. должен был иметь соображение! Эта дурында -- Настасья его -- уж на что здорова, а не рожает же...
Елизавета Вадимовна молчала, утирая слезы. По разным своим соображениям, приметам и срокам она была твердо уверена, что привел ее к злополучию совсем не Берлога, но Сергей. Но ответить ей за ребенка должен был, конечно, Берлога.
Александра Викентьевна соображала;
-- Может быть, и сейчас еще... не поздно? -- предложила она нерешительным вызовом.
Елизавета Вадимовна встрепенулась, как вспугнутая птица.
-- Нет, Александра Викентьевна, боюсь!
-- Пустяки! Иные на пятом и на шестом даже месяце рискуют.
-- Боюсь. Умирают многие... Уродом остаться возможно... Голос пропадет...
Она назвала добрый десяток артисток, погубивших себя мерами против беременности. Светлицкая сухо возразила:
-- Я насчитаю вам еще больше артисток, которые умирали или теряли голос и здоровье в трудных родах.