Александра Викентьевна безнадежно отвернулась.
-- К тому времени у вас такая фигура обнаружится, что -- не только на сцену, в гости пойти непристойно будет... Ах, Лиза! Лиза! Бог вам судья!.. Если бы вы со мною не скрытничали, если бы вы от меня не прятались, то ничего подобного не разыгралось бы. При первых же подозрениях съездили бы мы с вами к одной моей приятельнице, докторессе -- и -- фить! всему сразу конец за милую душу!.. Даже и в постели пришлось бы пролежать дней десять, не более, а потом -- хоть в балете танцуй. Ну чего молчали? зачем?
-- Если бы я в то время слегла на десять дней в постель, то Маргариту Трентскую создала бы не я, но Елена Савицкая. Это именно все равно, что генеральное сражение проиграть.
-- Да ведь как ни вертите, теперь-то придется же ей петь?..
Глаза Елизаветы Вадимовны засверкали ненавистью.
-- Никогда! Скорее я ей театр разломлю!-- Душенька! Это фразы!
-- Нашлась ведь вчера заместительница... пусть и вперед Лествицына поет!
-- Да! Как бы не так! Следующее представление в пользу студентов. Очень студентам нужна какая-то Лествицына! Натурально,-- если вы петь не в состоянии, должны будут Лельку просить...
Елизавета Вадимовна не вытерпела -- заревела на голос, как деревенские бабы плачут с обиды и злости.
-- Проклятый! Скотина!-- причитала она сквозь слезы. Светлицкая кивала головою, вполне разделяя ее негодование.