Лиза горько плакала.
Беременность свою она заметила давно, еще на первом месяце. Вспоминая свои прежние беременности, она приходила в ужас: болезненные осложнения, в которых она обыкновенно переживала это положение, сулили ей на долгое время программу, слишком не согласную с ее новою карьерою, с ее планами, замыслами, успехами, победами.
Вчера, после неудачного своего спектакля, и сегодня поутру, до приезда Берлоги, Елизавета Вадимовна долго совещалась с ночевавшею у нее Светлицкою.
-- Зарезали вы нас! зарезали, Лиза!-- со злобными слезами почти кричала на нее та.-- Сезон пропал... Антрепризу Лелькину теперь -- чем бы разрушать -- нам охранять и поддерживать придется. Не с Матвеевыми же и Субботиными становиться на смену Савицким и Юлович! А вы, главный наш козырь, выбыли из строя -- как раз накануне сражения!.. Скажите: долго ли, обыкновенно, продолжаются у вас припадки эти?
Елизавета Вадимовна сделала было возмущенное лицо.
-- Александра Викентьевна, вы меня оскорбляете...
Но та замахала на нее руками, точно обозлившаяся наседка захлопала крыльями.
-- Ах, что! Вот еще сейчас мы с вами будем лицемерить и комедии разыгрывать!.. Подумаешь: невинность! в первый раз!.. Что я -- вашей биографии не знаю, что ли? Не бойтесь: репортерам и Андрею Викторовичу не расскажу, но для собственного обихода памяти еще не потеряла... Так -- долго?
Елизавета Вадимовна глухо ответила:
-- До конца пятого месяца мученски мучаюсь...