-- Негодяйка!-- воскликнула она.-- Ты, конечно, прав, что не хочешь скандала, но -- с каким удовольствием я увидела бы ее на скамье подсудимых и в тюрьму посадила бы!
Но Берлога отвечал уныло:
-- На скамью подсудимых-то следовало бы прежде всех меня посадить... Я больше виноват!
-- Ну уж, Андрей Викторович, я к тебе с безалаберностью твоею,-- ты знаешь -- не слишком снисходительна,-- сам ты меня своею совестью зовешь,-- но на этот раз позволь заступиться: пустяки говоришь! Ты здесь -- жертва!
-- Нет, Лиза, не пустяки. Польстился, взял красивого зверенка,-- значит, и ответственность за него на мне. Прожили мы с Настею восемь лет... Как она жила,-- живой человек рядом со мною,-- разве я интересовался? Воспитывал я ее? Развивал? Учил? Следил я за ее нравственным уровнем? Только спали вместе, да -- хозяйствуй, как знаешь, и бери денег сколько осилишь! Кто вводит дикарку в условия цивилизованной среды, тот обязан ее до условий этих поднять... Прозевал, не успел, не сумел, поленился, сам и виноват, сам и кайся!.. Но, черт возьми, когда же мне было заниматься этим? Как в котле киплю!.. Когда?.. Ах, милая, столько времени уходит у нашего брата, художника, на выдуманных людей, которых мы создаем, что настоящих, которые рядом с нами копошатся, пакостят, страдают, грешат, и почувствовать некогда... Нехорошо это! А -- что поделаешь? Такое наше бесовское ремесло!
-- Как же теперь быть с бенефисом?
-- Черт с ним! Откажусь.
-- Это неудобно. Во-первых, она, вероятно, все уже запродала...
-- А! Сами виноваты! Не покупай заведомо краденного!
-- Да, но поднимется шум. Эту историю сейчас гасить надо, а не новыми скандалами обставлять... Во-вторых, нельзя же показать "Обуху", что ты принимаешь его пасквили так близко к сердцу.