-- Да, но на этот раз хулиганы не причем... Его бабы избили... Проповедник этот полоумный опять в городе... Вот, помнишь, который нашего генерал-губернатора бывшего анафеме предал, а тот его выслал... Целые бабьи митинги вокруг него там на Коромысловке собираются. Зальц потому и попал в эту трущобу... Предобросовестный он у нас, всюду должен собственным носом понюхать, чем пахнет... Нехорошо! Ароматы погрома! Крестовый поход проповедует...
-- Против евреев?
-- Разумеется, не против полицеймейстера Брыкаева!.. Против евреев, против интеллигенции... Анафемами сыплет... Кадетов проклял... Толстого проклял... На конституционалистов -- к ножам зовет...
-- Баб-то?
-- С них начинается... Застрельщицы!.. Зальцу очень больно досталось: одно ухо почти оторвано... Если бы какой-то босяк не отнял его у мегер этих, глаза выдрали бы!
-- Сказал он, что ли, им неприятное что-нибудь?
-- Ничего подобного. Просто еврея признали... Визжат: "Жид! жид! Христа распял! Царю изменник! У него бомба в кармане! Он нашего батюшку убить пришел!.." А батюшка на бочке красуется в подряснике своем да на все четыре стороны благословляет: бейте!.. Зальц зайцем кричал караул,-- околоточный подле, в двух шагах стоит и хоть бы шевельнулся... Знаешь, я за редакцию опасаюсь... Этот Саванарола наизнанку прямо пальцем указывает: "Вот где,-- говорит,-- крамольное гнездо! Все зло в городе вашем идет от жидовского "Почтальона"!.."
-- А театру не грозят? -- встревожился артист.
-- Нет, о театре Зальц покуда ничего не рассказывал...
О новости этой говорили весь вечер. Когда приехал бравый Брыкаев, дамы осадили его вопросами. Он презрительно улыбался.