-- Вы на моем платье стоите!
-- Нельзя же шагать через голову!
-- Распорядитель! Господин распорядитель!
-- Господа! К шубам: все растащат!
-- Только без давки! Некуда спешить! Без давки!
И в ту же секунду Берлога услыхал из оркестра сухой, резкий, бешеный удар дирижерского жезла по пюпитру и затем твердый,-- возбужденный,-- странно, неслыханно могучий, будто медный и все-таки спокойный,-- голос МорицаРахе:
-- Андрюша, очисти сцена... Наша опера кончался!
Берлога взглянул и увидел внизу стадо испуганных музыкантов, которые, суетясь у пюпитров, убирали в футляры драгоценные инструменты свои... Рахе швырнул на пол осколки переломленного ударом жезла своего и вышел из оркестра. А в зал по проходам партера струились шумные, гулкие волны каких-то новых, ворвавшихся с улицы людей. Несли портрет... полосатое знамя... пели... Берлога вдруг понял, весь внутри себя залился горячею волною крови, рванулся вперед, что-то сказал, что-то крикнул... Хористы сзади схватили его за локти и силою потащили за кулисы.
-- Вы с ума сошли!.. вы с ума сошли!-- шептали ему,-- вас убьют!.. вы погубите всех нас! разве так можно?!
В зале ревели, топали, кому-то угрожали, чего-то требовали.