-- Идеал для тебя, друг мой, вряд ли достижимый... Это вы, Георгий Спиридонович? Входите, входите: здесь свои...
Управляющий дирекции, Риммер,-- длинный и тощий русский немец, похожий на складной аршин, без всякой растительности на безобразном, в красных пятнах, скуластом лице, с холодными, умными зеленоватыми глазками не то каторжника, не то пастора, в которых чувствовался большой и пестрый опыт в прошлом и самая разносторонняя и беззастенчивая решительность на будущее,-- вошел, кланяясь с свободною и фамильярною почтительностью служащего-друга, необходимого, любимого и очень хорошо знающего себе цену.
-- Требовали триста? -- сказал он, скрипя голосом, как колесом татарской арбы.-- Я принес...
Савицкая кивнула Юлович на бумажки, зажатые у Рим-мера в кассовой книге.
-- Марья Павловна, получи.
Риммер исказил лицо в гримасу шутовского испуга.
-- Для нее? Опять? Знал бы -- не принес.
-- Ну-ну...-- бормотала сконфуженная Юлович, принимая сторублевки,-- все вы на меня... А уж ты, Риммер, пуще всех! И что я тебе сделала? Немецкая фуфыря!
Риммер смотрел в книгу и насмешливо скрипел:
-- Теперь дирекция имеет за вами 3423 рубля 88 копеек. Хорошо?