-- Вы вот все на меня сердитесь, maestro,-- развязно подхватил он,-- а я, ей-Богу, из кожи вон лезу, стараюсь... Намедни в "Жидовке" за серенаду мне как аплодировали!
Рахе проворчал:
-- Два ваша клубная приятель и один бежалый из сумасшедшая больница.
-- Нет-с, не приятели!-- торжествовал Фернандов,-- а меня даже повторить заставили бы, если бы оркестр аккомпанировал мне не так громко.
Рахе глянул на него сквозь сигарное облако.
-- Wie? {Как? (нем.).}
-- Помилуйте! Публике ничего не слышно...
Рахе буро покраснел и положил сигару.
-- Я для ваши прекрасные глаза, господин Фернандов,-- заговорил он металлическими нотами, свидетельствовавшими о большом раздражении: ничем нельзя было рассердить старого капельмейстера с таким успехом, как сделав ему замечание по оркестру,-- лучше его лично обругай, но оркестра не тронь!-- Я для ваши прекрасные глаза, господин Фернандов, мой Orchester удавливать mit eine {С одной (нем.).} подушка не согласный. Ви любите петь? Prachtvoll! {Прекрасно! (нем.).} Мой Orchester любит играть. Певец хочет попеть, оркестр хочет поиграть, Verstehen Sie? Punctum {Понимаете? Баста (нем.).}.
-- Да, это -- конечно... разве я что-нибудь против?..-- моментально увял и сдался Фернандов.