-- Да что -- кутафья? Правда! Я, Маша, такого образа в мыслях, что всякий человек должен соответствовать своему званию. А который не соответствует, есть неосновательный. Кричат об Андрее Викторовиче: знаменитость! великий артист! А что великого? Ежели бы я деньги не копила, он бы не хуже тебя в дырьях и рвани ходил...
Юлович и злилась, и смеялась.
-- Кутафья, Настенька, кутафья!
Настенька тянула:
-- У артистов, которые себя понимающие,-- какое знакомство? Купцы, инженеры, богатые господа... Артист с ними -- и шутку пошутить, артист с ними -- и в карты поиграть... Глядишь, к бенефису-то -- и взыскан: эва, какие горы в оркестре наворочены -- и золото, и серебро, и брильянты, и выигрышные билеты, и часы, и портсигары...
Юлович усмехнулась с презрительною гримасою убежденной и беспардонной богемы.
-- Душанову даже автомобиль поднесли. Только это было на смех.
-- А что на смех? -- живо подхватила и возразила Настя.-- Хоть и на смех, все -- в дом, а не из дома. Смейся, пожалуй, с большого ума: автомобиль-то худо-худо две тысячи стоит. Две тысячи! Шутка! Да я за две тысячи не знаю, что можно сделать...
-- Пройдись голая по бульвару!-- захохотала Юлович.-- Охотников заплатить -- найду хоть сейчас... Еще накинут!
Ангелоподобная красавица даже не улыбнулась,