Настя ответила смеющейся Юлович взглядом большого неудовольствия.
-- А что мне в его тридцати тысячах дохода? Я тебе, Маша, истинно говорю: мне эти театральные фиверки ваши -- не по нутру. Получит завтра Андрей Викторович дифтерит,-- вот тебе и тридцать тысяч дохода!
-- Тьфу, Настасья! Выдумает же! Типун тебе на язык!
-- Я, Машенька, люблю доход малый, но верный.
Юлович хитро подмигнула ей.
-- Ох, Настасья, есть у тебя капитал, есть!
Та подумала и кивнула головою.
-- Конечно, свое обеспечение я приобрела... что ни случись, не останусь кончать жизнь с пустыми руками... Ну и туалеты имею... бижу всякие... На тряпки я не азартна, не люблю портних баловать, а вот брильянты, меха... белья имею много отличнейшего... Но -- чего же мне и стоило! Одни бенефисы его... С ног собьешься, что крови испортишь всякий раз, покуда устроишь и сбудешь с рук событие это великое... Ведь сам-то пальцем о палец не ударит, чтобы сбор раздуть... успех там... газеты... подарки... Все я! Ему все его великолепие, как кушанье, готовое подай, а что неприятного по кухне -- это все мое! А в благодарность только воркотню слышу... То не так, это не этак... Да с этим не говори, да тому не одолжайся... Да я его компрометирую, да я его в неловкое положение ставлю... Кабы не я, так у него бенефисы без единого подарка проходили бы, только с травою да ревом дурацким -- вот тебе слово! Я -- все! Я и намекну, я и подговорю, я и пококетничаю, я и подскажу, что купить... А он лается!
Настя даже смахнула с небесно-голубых очей своих что-то вроде тощей слезинки. Потом заговорила мечтательно:
-- Ежели я такое свое намерение оправдаю, чтобы с Андреем Викторовичем разойтись, то имею я планы заняться -- на Красный крест подряды казенные брать, с передачею... смекаешь?