-- Это серьезно!-- повторила и Савицкая.
-- Ах, батюшка!-- выкрикнула, качаясь на мягкой кушетке, Маша Юлович,-- на этот раз набеленная, нарумяненная, нарядная и почти молодая, под огромною черною шляпою в перьях, за которую девять мужчин из десяти приняли бы ее за кокотку.-- Ах, батюшки! Все повлюбились? Да где она? Что за чудо такое? Я из-за кулис слушала... Правда на сцене-то голоса глухо звучат... Слышно, что есть голос у девки; но -- с чего вы все уж так очень взбеленились?.. Не слыхали мы, что ли, хороших голосов?
-- Таких -- нет,-- оборвал Берлога.-- Это -- голос! Из голосов голос! Это -- вот какой голос, господа: лучший из женских голосов, какой когда-либо появлялся в нашей труппе.
Рахе кисло улыбнулся.
-- О-о-о! Через слишком!
А Юлович перестала качаться и сделала Берлоге нос толстою, с запухлыми перстнями и кольцами рукою.
-- Не ври, Андрюшка! Лучший голос в труппе -- у меня!
-- Андрюша в экстазе,-- заметила Елена Сергеевна, с своею сухою улыбкою одними глазами.-- Теперь мы наслушаемся гипербол и декламаций!
Мешканов тоже трепал Берлогу по плечу, грохотал и уговаривал:
-- Через борт хватили, Андрей Викторович,-- хо-хо-хо-хо!-- ей-Богу, это уж через борт!