Вышел я на свет Божий, зову Фролова:
— Смотри-ка, — говорю, — какова яма?
Он так и обомлел; шепчет мне:
— Непременно тут, под караулкой, есть подполье. Это Федькина нора…
— А ну! зови наших! Посмотрим!
Спустились мы в погреб уже вчетвером, нашли ружье, лампу, рядно… Только Федьки не было!
— Эх! — говорю, — ребята! Видно, не наше счастье! Была здесь птица, да улетела!
Тем временем подоспел участковый. Составили протокол. Евгению арестовали. Уж не помню, чем кончилось ее дело…
— А что сталось с Федькой? — спросил я.
— Не могу вам сказать… — задумчиво ответил Петров, разводя руками. — В М. он больше не показывался… Слыхал я, что на Макарьевской ярмарке в тот же год нашли какого-то мертвого оборванца, похожего на Федьку с лица, с перерезанным горлом. Но он ли это был или другой, и от кого он погиб, ничего не знаю; я в это время уже собирался оставить службу и мало ею интересовался… Да — наверное, он: ихний брат всегда этак кончает!