Мне достались черновые записки неизвестной дамы, игравшей, как читатель увидит, весьма странную роль при дворе трех государей: Екатерины II, Павла I и Александра I. Рукопись распадается на две части, русскую и французскую, и страдает множеством погрешностей и сокращений, разбираться в которых довольно скучно. Здесь я передам лишь ход событий, в записках излагаемых, приводя в подлиннике наиболее характерные и занимательные места. Печатать целиком не имело бы интереса: автор чересчур много умствует. Как образчик этих умствований, привожу выдержки из длинных и разнообразных предисловий к запискам. Манускрипт носит название: "Сокращенная выписка из тайной записки моей жизни с 1794 по 1808 г.". Ниже предупреждение: "Читатель увидит и разберет, а, разобрав и взвесив мои дела, пускай наименует меня, какою изволит". Затем следует "Предисловие" такого содержания: "С ошибками современников моих не уживается и совершеннейший человек. То могу ли я оскорбляться, что предрассудки, оскорбления и клеветы устремились на меня? Но, как терзания совести не преследуют меня, то бросаю оные, подобно тяжелому сну, и забываю их. Зерцало истины и правосудия, переходя из рук в руки, наконец... вовсе разбилось; и только тот может отыскать его обломки и, соединив их, привесть в совершенную целость, кто не страшится злодеев, гордящихся своими преступлениями и своим могуществом. Тот и имеет твердость духа и благородное презрение к бедствиям. А кто боролся с самыми трудными обстоятельствами, тот уже слабые свободно одолеет. Dulce et decorum est pro virtutibus mori {Сладостно и почетно умереть за добродетель (лат.). }.
Введение
Вопрос.
Для чего один глупый, а другой с подлою душою человек, и оба рожденные для забвенья, светозарны, тогда, когда умный и добродетельный человек проводит дни жизни своей во тьме?
Ответ.
Для слов, как для людей, есть жребий роковой;
Случай играет их судьбой.
Он -- их судья, они -- его созданье.
Захочет -- и в чести; велит -- они в изгнанье.
Неистовый тиран,-- но свят его закон.