Из-под образования и воспитания шестидесятника в нем ясно сквозит "человек сороковых годов" - романтик прогресса, идеалист и идеализатор, восторженный и несколько сентиментальный мыслитель, любвеобильный до самозабвения и очень торопливый деятель. Разнообразие энтузиастических устремлений навстречу общественным интересам и требованиям препятствовало ему быть "однолюбом науки", как характеризовал сына его, Александра Александровича, в некрологе К.И. Зайцев. Если бы Александр Иванович был поэтом-стихотворцем, его характеристика выразилась бы некрасовским двустишием:
Мне борьба мешала быть поэтом,
Мне мешали песни быть борцом.
Вот это-то "однолюбство" и "однодумство" Александра Александровича, это-то отсутствие в нем отцовской способности "разбрасываться" в неумеренном альтруизме, эта-то его планомерность и сосредоточенность в служении единой любимой цели и представляются мне порожденными в Александре Александровиче материнскою, богдановскою кровью. Ольга Егоровна была типическая "шестидесятница" по взглядам, убеждениям, симпатиям, антипатиям, а характером, по существу добрым, по формам строгим и даже суровым (вся в мать!) - твердыня. Вся в правилах и рамках своей позитивной религии, она весьма мало ценила мечту, скептически относилась к энтузиазму и пафосу, терпеть не могла "экзажерации" и откровенно презирала "расплывчатость". Если с кровью отца рекою хлынула в существо Александра Александровича Фаустово начало, то кровь матери влила в него ту капельку начала Вагнерова, которая, может быть, всем Фаустам была бы не лишнею для застраховки их от захватывающего Мефистофельства жизни.
Александр Александрович рос под женским влиянием (мать и тетки) и в женском товариществе (сестры родные и двоюродные). Мужских влияний на него, мальчика и юношу, не было очень долго. А те, которые бывали, сами были очень женственны (например, В.В. Сперанский) и быстро подчинялись уму и,властным характерам сестер Богдановых. Это Ахиллесово воспитание оставило в Александре Александровиче следы на всю жизнь.
Как очень часто бывает с воспитанниками женщин, он прожил жизнь холостяком. В его манерах, мягких и женственных, в спокойствии уверенной речи, в образе мыслей, допускающем чужие несоглашения, но не уступающем им ни на пядь, как бы ни были сильны противные доказательства, уже в ранней юности сквозило нечто от "старой девы", милой, ласковой, любящей и любимой, но роком осужденной на бессемейность и одинокий путь через жизнь. В подобных людях в самих так много женского начала, что женская пара им не нужна, и беспокойное вторжение женщины в их жизнь обыкновенно влечет для них опасный трагический разлад с самими собою. Юный, светло замкнутый в себе, А.А. Чупров очень напоминал тургеневского Аратова до встречи с Кларою Милич, но, к счастью своему и науки, никакой Клары Милич на своей гладкой и успешной житейской дороге он не встретил.
Любопытно отметить, что мой отец, протоиерей Валентин Николаевич Амфитеатров, глубокий знаток людей, а к старости развивший свою приглядку к ним до прозорливости, еще в 80-х годах, когда Александр Александрович был отроком, предсказал, что "Саша Чупров никогда не женится".
Для науки это его монашество, повторяю, было, вероятно, счастьем, но оно обусловило прекращение даровитой, прямой, мосальской ветви от корня Чупровых. Есть ветвь козельская, породившая довольно известного врача-гигиениста И.М. Чупрова, но это дальняя родня и в нынешнем поколении, пожалуй, уже скорее однофамильцы, чем родственники. Не знаю, имела ли потомство старшая сестра Александра Александровича, Ольга Александровна, вышедшая замуж за Н.В. Сперанского (брата выше упоминавшегося Владимира Васильевича). Младшая сестра, Елена Александровна, замужем за немецким профессором - не помню фамилии, - и следовательно, дети ее, как германской подданной, уже не принадлежат России. Во всяком случае, отпрыски рода, перекинувшись по женской линии, привились уже к другим фамилиям и их продолжают. Фамильный же ствол рода иссох.
Опубликовано: Возрождение. 1926. N 338. 6 мая.