-- Смею спросить о причине вашего веселого настроения? -- остановил ее Рехтберг, с вежливым удивлением поднимая брови.
-- Мне смешно, что за две недели знакомства с Лештуковым... с известным Лештуковым,-- передразнила она его,-- она почти не владела собою от гнева и теперь ничуть не боялась мужа,-- вы только и сумели разглядеть в известном Лештукове, что он пьяница.
Рехтберг встретил ее вызывающий взгляд своим -- холодным и острым.
-- Нет, прошу извинения: вы ошибаетесь. Я только что имел честь вам заметить, что считаю вашего знакомого очень порядочным человеком. И, благодаря этой порядочности, я разглядел в нем только один недостаток, тогда как иначе мог бы и имел право разглядеть многие... И... неужели вы желали бы этого?
Храбрость Маргариты Николаевны растаяла: она поняла, что Вильгельм Александрович обо всем догадался и все сложил на память в сердце своем... Она струсила...
-- А! Мне все равно!-- пробормотала она и пересела к другому окну.
Вильгельм Александрович проводил ее долгим взглядом и... уткнулся в огромную простыню "Figaro".
А Маргарита Николаевна кусала себе губы, чтобы не разрыдаться. В эти минуты она искренно ненавидела мужа и до безумия, до готовности вернуться с ближайшей станции, любила покинутого Лештукова. К счастью, в Лукке сел в вагон какой-то член парламента: на станции его провожала целая толпа избирателей, и две девицы в белом поднесли ему огромный букет белых роз,-- вероятно, в знак политической непорочности. Депутат оказался говоруном с веселыми, умными глазами и превосходною черной как смоль бородою... За обедом в Пистойе он смешил Маргариту Николаевну анекдотами о Папе и невозможным французским языком; между Пистойей и Болоньей вел с нею разговор о чувствах, причем весьма кстати цитировал Мантегацца и читал сентиментальные стихи Стеккетги; а сойдя с поезда в Болонье, на прощанье, подарил "очаровательной спутнице" свой белый букет -- "на память о незабвенной встрече!"
Поезд летел к австрийской границе. Рехгберг читал газеты...
Маргарита Николаевна нюхала букет, вспоминала черную бороду и остроты веселого депутата, и ей было не скучно...