-- Да не жалко, а зачем он... Вот бери... только помни, черт: за тобою теперь сто сорок...
-- О, Франческо! Приди в мои родительские объятия.
-- И брюки мои, которые заносил, еще в пятнадцати франках считать буду.
-- Фу, Франческо, при дамах!
Одевался Франческо итальянцем паче всех итальянцев: рубашка фантэзи, широчайший пояс, по которому ползет цепочка с тяжеловесными брелоками; белые туфли-скороходы, пестрейший галстук с огромным солитером в булавке, персты также блистали камнями. Но говорить по-итальянски знал только слова комнатные и "адженцииные", то есть кое-что из жаргона артистического и закулисного, наслушавшись его в бюро разных театральных агентов. По-русски же говорил -- точно все время, без антрактов, горбуновские анекдоты рассказывал.
-- Эка голосище-то у вас, Франческо!-- хвалил его Кистяков, -- просто: падите, стены Иерихонские!
Франческо самодовольно стучал кулаком по груцище своей.
-- Да-с, насчет чего другого, а что касающее силы в грудях, вне конкуренции-с.
И повествовал, строго и величественно посматривая по сторонам:
-- Намедни маэстро дал нам с Амалией Карловной дует один...