-- Берта Ивановна! Амалия Карловна!-- лениво усовещивал дам Кистяков, подхватывая их, когда они отпрыгивали от брызг, то под руку, то за талию, -- полно вам! Ничего нет страшного, а вы пищите -- аж вас в Ливорно слышно, и вот уж третий раз наступаете мне на любимый мозоль.
Джованни, -- вежливый, как всегда бывают итальянцы в обществе, знакомом им не то чтобы мало, но и не слишком близко, -- стоял тут же, с улыбкой несколько обязательной. Фамильярность русских доставляла молодому человеку много смущения и -- ни малейшего удовольствия. Итальянцы и, в особенности, испанцы весьма часто теряются в заграничных русских компаниях. Они видят, что люди ведут себя гораздо свободнее, чем принято в безусловно порядочном европейском обществе, и не знают, на какую ногу себя поставить. Выдерживать серьезный джентльменский тон, значит важничать, -- скучно; а, в свою очередь, распускаться и тоже фамильярничать они не решаются: нет привычки.
Лештукову эта сценка тоже не понравилась, и он с удовольствием заметил, что Маргариты Николаевны нет в развеселой группе. Она стояла в стороне над отвесом мола. Луна красиво выделяла из седых теней ночи ее белое платье.
Лештуков подошел к ней.
-- Что вы уединились? Рехтберг нервно пожала плечами.
-- Скучно с ними... -- шепнула она. -- Ночь так хороша, лимоном и лавром пахнет; и вдруг сквозь эти ароматы -- струя с Офицерской... Я до этого не охотница! А здесь -- чудно! Вам не кажется, что там на горизонте бродит кто-то, огромный-огромный и весь седой, и кланяется сюда -- к нам, к земле...
Лештуков посмотрел не в даль, а на самое Рехтберг: вдохновляться красотами природы было не в ее духе... В голосе Маргариты Николаевны ему послышалась аффектация, а ее красивая поза и сосредоточенное выражение лица с глазами, как будто застывшими в созерцании хаоса прыгающих волн, показались Лештукову деланными.
"Для кого это она играет? -- подумал он, -- не для меня же?"
Он быстро взглянул через плечо и заметил невдалеке два белых колпака: то были офицеры-гренадеры -- самый рослый и красивый народ итальянской армии. Что интересная поза предназначалась для этих незнакомцев, не было сомнения. Несмотря на досадное открытие, Лештуков с удовольствием подумал, как он хорошо изучил Маргариту Николаевну.
-- Нет, седого я ничего не замечаю, а вот офицеры позади нас -- народ действительно любопытный, -- заметил он с дружеской насмешкой.