-- Напрасно, Джулия!
-- Да, синьор, не качайте головой: поеду и найду его, где бы он ни был -- в Риме, в Неаполе, в Милане...
-- Эх, Джулия, ничего из этого не выйдет. Не пара вы.
-- Синьор, он сын крестьянина, как и я... Разве ваши крестьяне благороднее наших?
-- Да не то, Джулия. Не о происхождении речь... А не годитесь вы друг для друга.
-- Синьор!.. синьор!.. не людям, мне судить об этом! Мое сердце выбрало его.
-- Ну, а его сердце не хочет и не умеет знать ничего, кроме своего таланта, который у него действительно огромный... Вот вам никогда и не понять друг друга.
-- Талант... дар Божий... -- горько возразила Джулия. -- А моя красота разве не великий дар Божий? Если Бог одарил его, то и меня Он не обидел. Мы оба равны перед Ним, синьор.
Лештуков согласно опустил голову, не только тронутый, почти пристыженный глубоким убеждением, прозвучавшим в наивном признании девушки.
-- Да, вы прекрасны, Джулия. И вы хорошая девушка. Вы стоите большой любви.