-- Без искусства, знаете, душа сохнет. И с тех пор как я имею честь состоять на государственной службе, я поставил себе за правило ежедневно посвящать полчаса обозрению какого-либо из этих иллюстрированных каталогов.
-- Что ты, Леман, оглядываешься? -- продолжал Кистяков. -- Шагай, брат! Теперь все равно Лештуков уже не догонит.
-- Вы произнесли фамилию "Лештуков"?..
-- Да, видели на вокзале -- с нами стоял господин, брюнет, такая курчавая голова?
-- Я их за итальянца почел. Это -- какой же Лештуков? Известный Дмитрий Владимирович Лештуков? -- продолжал спрашивать Рехтберг, все с тем же уважительным выражением на лице и с тем же ударением на "известный".
-- Ну да, писатель.
Лицо господина Рехтберга, как термометр, показало меру уважения еще несколькими градусами выше. Очевидно, он и в литературе был сведущ.
-- Вот вы сейчас за завтраком познакомитесь.
-- Буду очень счастлив сделать такое приятное и лестное знакомство,-- с расстановкой протянул господин Рехтберг.
Леман, шедший несколько сзади, не утерпел, чтобы опять не фыркнуть при этих словах.