Странная мысль, смутная догадка мелькнула в моем уме.
Мы незаметно вышли опять на полянку. Виктория Павловна подняла глава на березу с грачами и засмеялась.
— Помните: Бурун тоже пробовал силу… Оборвался, не смог.
— Ведь и, в самом деле, высоко, — возразил я.
Она, с обычным ей выражением вызова, тряхнула головою:
— Ванечка же сумел.
— Не всем быть Колумбами, — напомнил я ей ее шутку.
Виктория Павловна ответила мне странным, острым взглядом:
— Конечно… только, если так рассуждать, то Америка осталась бы неоткрытою.
Она потянулась усталым жестом, точно сбрасывая с плеч большую тяжесть, — и остановилась предо мною, высокая, прямая, будто предлагающая всею своею фигурою роковую борьбу какую-то. Письмо Буруна опять очутилось у нее в руке, и она с пренебрежением щелкнула по нем пальцами.