— И такой-то господин воображает себя в праве быть собственником и повелителем женщины. И оскорбляется, как она смеет не сгибаться под его сапог.
И, с лукавым взглядом по моему адресу, докончила:
— И некоторые едва ли не советовали мне…
— Ну, уж это, извините, преувеличение, — прервал я не без легкой досады, — никогда я не советовал.
— Коли едешь, лошадь готова, — крикнула Арина Федотовна с террасы.
— Готово, готово, готово, — пел Ванечка, прыгая сорокою к нам навстречу по лужайке.
— Вот комик! — невольно засмеялся я.
— Да, не правда ли? — словно обрадовалась моим словам Виктория Павловна. — Прелесть, что за малый. Несокрушимая жизнерадостность какая-то. Я ему только-что сейчас, пред вами, говорила: ты, Ванечка, мой бромистый натр, мои лавровишневые капли…
— Карррета в барыне и гневаться изволит! — отрапортовал Ванечка, нарочно перевирая грибоедовский стих, как плохой актер на выходах.
— Отлично, едем. До свиданья, Александр Валентинович.