— К сожалению, не могу: она в Дуботолкове, с Анною Балабоневскою, о которой вы, вероятно, слыхали от меня…
— Вот как. Жаль, крепко жаль… И надолго?
Виктория Павловна, оживившаяся было при спросе о Феничке, опять омрачилась:
— Да, она там учиться будет, скоро уже начало занятий…
— Как? Стало быть, и на зиму?
— Да, на всю зиму…
— А вы здесь?
— Я буду здесь… Рожать, впрочем, муж убеждает в Рюрикове… мне все равно!
Оба примолкли, — «дед» в новом сердитом недоумении, Виктория Павловна в новой беспокойной печали…
— Как же так, Виктория Павловна? — начал Зверинцев, угрюмо дергая седой казацкий ус, — я опять не понимаю: ведь, вы же всю эту свою, извините за выражение, брачную канитель только для того и затеяли, чтобы соединиться с дочерью в неразрывные открытые узы и не жить врозь… А вот, оказывается, — вы опять в разлуке, да еще и далекой, и долгой… Видно, и тут у вас что-то не так…