— Затем, что вы, во-первых, того…
— Может быть, — покорно согласился он.
— А во-вторых, вы с какою-то трагедией пришли. И «коллега» этот в ролю вашу входит.
— В ролю? — переспросил он, дико и тупо глядя на свечу.
— Ну, да. Напустили вы что-то на себя. Играете, рисуетесь.
— Я рисуюсь? я?
Он хотел взбеситься, но вдруг, неожиданно для меня и себя, всхлипнул, и по лицу его градом покатились тяжелые, светлые слезы… Я так и вскочил:
— Алексей Алексеевич! батюшка!
Он опустился на колени и уткнул лицо в подушку. Насилу я его водою отпоил… Он схватил меня за руки, ломал их и жал, точно хотел вытрясти целый воз дружеского сочувствия.
— Александр Валентинович! у нее кто-то есть! — шептал он совершенно детским, обиженным голосом.