-- Ясный человек? -- трунили над ним в редакции.
-- А то неясный? -- добродушно огрызался Николай Николаевич.-- Насквозь, значит, видать...
-- Ого! И много вы в нем, насквозь глядя, рассмотрели?
-- А что в нем смотреть? Разбойничий атаман!..
Дружный хохот покрыл характеристику Николая Николаевича, но он упрямо лупил глазищи, склонял лобастую головищу, как бык рогатый, и бурчал:
-- Сказано: старый режим... ну, значит, и старая психология... вы ковырните-ка, значит; старую Русь... там, значит, только и найдете людей порядочных, что разбойники... Вот тоже самозванец из него, значит, выйти мог бы... чудеснейший!
-- Ох, оставьте, Николай Николаевич! Уморил!
А он вздымал плечи к ушам, расставлял руки, водил глазищами по товарищам с лица на лицо и гудел:
-- И чего грохочете? Ничего, значит, нет необыкновенного... Русский человек, если, значит, власть имеет да умный, всегда, значит, анархист в душе... Мне один во-о-от какой генерал, значит, признавался: "Только, говорит, Николай Николаевич, одно, что Андрея Первозванного, значит, недополучил я -- так карьеру ломать жалко; а то, значит, мне, по моим наклонностям, в самую бы точку Лжедимитрием себя объявить!"
Самому Липпе на прощание он с откровенностью преподнес комплимент, хотя и смягченный, но в том же духе, как и Аланевскому намедни,-- по крайней мере выразил искреннее сожаление, что Липпе при богатых своих способностях и задатках "ясного парня" не пошел выше -- застрял на каком-то там министерском кресле... Липпе был своеобразно польщен и отвечал -- буквально: