Эта шутка не нравилась Сереже, настолько не нравилась, что он даже не начинал из-за нее споры и ссоры, но молча отходил, приниженный и пришибленный, становился угрюм и одиноко забивался куда-нибудь в угол, зарываясь в книгу или альбом рисунков. Анна Васильевна спросила однажды:
-- Тебя так оскорбляет мысль, что ты мог родиться женщиной?
Но Сережа поднял на нее глаза, полные невыплаканных, гордо удержанных, слез.
-- Напротив, тетя, я был бы рад, если бы мог стать женщиной.
-- Почему? -- очень удивилась Анна Васильевна.
-- Потому что мне кажется, что у женщин меньше гадких двойственных мыслей, они целомудреннее нас и чище от греха.
-- Не желай, Сережа: женщина слишком много страдает.
-- Да, но мужчинам слишком много бывает стыдно.
Анну Васильевну поразила серьезная, почти мрачная страстность, с какою мальчик сказал это.
-- Ты-то, во всяком случае, еще слишком юн для такого горького опыта,-- улыбнулась она.