-- А разве это не все равно?
-- Да, в рабском обществе, пожалуй.
-- А где оно не рабское-то? -- жестко возразила Агафья Михайловна.-- Вон, когда венчают, люди смотрят, кто первый на коврик пред аналоем вступит -- жених или невеста. Эта примета не сглупа взялась. Кабы я в те времена, когда Володенька свой барский форс мне оказывал да барышням Кристальцевым стихи сочинял {См. "Восьмидесятники", т. II.}, кабы я тогда кольца ему в губу не продела, ты думаешь, была бы я хозяйкою в доме, звала бы тебя золовушкой? До сих пор горницы убирала, дверь гостям отворяла, шубы подавала, двугривенные в руку ловила бы...
-- Как ты бесстрашно это вспоминаешь!
-- А чего мне конфузиться? Не книзу пошла, а кверху... И, девушка, жизнь-то -- во какую прожила, так ты мне верь!
-- Ну уж ты-то, когда венчалась, наверное, ногу на ковер первая поставила,-- засмеялась Евлалия.
-- Еще и каблуком пристукнула! --улыбнулась и Агафья Михайловна.-- А вот ты могла поставить и уже ножку занесла, да вдруг сконфузилась: ах, как же это? хочу уважать мужа!-- ну, и сделикатничала, удержала свою ножку на весу, пока тот со своим сапожищем вперед просунулся... Не так, что ли?
-- Если не прямо так, то в фигуральном смысле,-- пожалуй...-- согласилась Евлалия, краснея.
-- Ну вот и расплатилась за деликатность: испортила себе жизнь, отзвонила пять лучших молодых лет в плену у балбеса...
-- Не надо его бранить,-- хмуро остановила Евлалия.-- Неприятно...