-- Вы, кажется, не узнали меня, полковник?-- удивленно спросил он, мигнув левым глазом с такою авторитетно-двусмысленною фамильярностью, что полковник, брезгливо подернувшись, только посторонился, чтобы дать ему дорогу, проклиная внутренно путаницу бесчисленных охран, у каждой из которых свои агенты, а ты вот изволь-ка помнить все их милые физиономии.
На третьей заставе журналист, не ожидая, чтобы кто-либо к нему обратился с вопросом, сам прямо протянул дружескую руку:
-- Ваше превосходительство, счастлив вас видеть в Москве и в добром здоровье... Не узнаете? Граф X... (он действительно когда-то имел право на титул)... Встречались у Констанина Петровича и митрополита...
Генерал не совсем ясно помнил, но узнал, а узнав, как же было контролировать графа X..., бывающего с ним вместе у Константина Петровича и мигрополита? Тем более что позади осталось два контроля, которые -- естественно предполагалось,-- конечно, уже проверили графовы права. И, в конце концов, журналист гордо разгуливал по пышным дворцовым залам гостем среди гостей -- к великому удивлению и зависти коллег своих, засунутых церемониймейстером в какой-то профессиональный угол -- "за задний стол, с музыкантами"...
Улицы превратились от рогаток и канатов, от прещения пеших и конных городовых и жандармов в бестолковый лабиринт. Бывали такие случаи. Ступай назад! тут нельзя! Ну, нельзя так нельзя. Поворачивает и идет обратно к той улице, с которой вошел. Ан тем временем какая-то другая из бесчисленных полиций уже распорядилась и тут протянуть канат и поставить пешую или конную кустодию.
-- Нельзя!
-- Да, батюшки, куда же мне?
-- Живете здесь?
-- Кабы... А то домой спешу: мы из-под Донского.
-- Далече?