Но старик окрысился на него:
-- Тысячи! Известно, не даром... А вы вон эти тысячи сосчитали?
И он широким жестом обвел горизонт. Артельщик сконфузился.
-- Да это, конечно... это что ж...-- согласился он глухим воркотом.
Старик продолжал:
-- Рассчитывало начальство, что будет на праздник двести тысяч человек, а навалился миллион... Это надо учесть или как, по-вашему?.. И не велика сласть обещана, но даровщина-матушка и в высокоторжественный день -- кому не лестно?.. Я вот старик, а пришел, и вы пришли, и господин вон пришел. И между прочим, хотя стоим мы сейчас на сем безопасном бугре и я очень много тем доволен и назад в толкучку толкаться, хоть озолоти меня, не полезу, жалеючи своего живота, однако при всем том мне сейчас также очень горько и обидно, что я не выдержал своего характера и не протолкался к раздаче... Завидно будет смотреть на других, когда пойдут домой с кружкою и пирогом... Хотя, между прочим, пироги, наверное, гораздо лучше у нас с вами дома бабы спекут и кружки этой образчик я видел, выставлен, грош ей цена, а посуды хорошей у меня в шкапу -- полки ломятся... И, ежели при всем том даже меня, старика, издали берет азарт, то какой же перебой должен теперь возникнуть между достигшей публикою? Вон они -- витрины-то... рукою подать... а ну-ка!.. досягни!..
Досягнуть было трудно, хотя до витрин раздачи действительно было рукою подать. Не более ста метров отделяло их от бугра.
-- Началась уже раздача? -- спросил Альбатросов старика в шрамах.
-- А кто их знает? Разве разберешь? Колышется народ... буря!
-- Была пушка, была,-- вмешался чернобородый.