Дмитрий Михайлович поник головой в совершенном угнетении.
-- Сто тринадцать! Это из трехсот, полученных вчера по чеку! Неугодно ли? Драть меня, подлеца, надо! прямо-таки драть! И куда я ухитрился их рассовать? Главное: и кутеж-то был клиентский -- по старой памяти банкрот один оправданный, купец из Курска, угощал. Всякую память отшибло... Это у вас что за архив иностранных дел там на буфете? -- кивнул он горничной на кипу бумаг и бумажонок.
-- Можно после-с,-- деликатно уклонилась та.
-- Что после? Авкт Алексеевич -- свой человек... Поди, счета?
Феня подала.
-- Счета-с.
-- Тьфу-с! -- передразнил Дмитрий Михайлович и, быстро просмотрев итоги, с искреннейшим негодованием швырнул кипу на стол.-- Шестьсот сорок рублей! Вот ты и вертись, как хочешь. А? Авкт? Я в этот месяц пятисот рублей не заработал, а тут шестьсот сорок рублей... Не угодно ли?
-- Вот еще,-- фамильярно вмешалась горничная, видя, что она не ошиблась, впустив гостя: приятель настоящий, и барин пред ним нисколько не стесняется.-- Вот еще, Дмитрий Михайлович, кучер тоже очень пристает...
-- После.
-- И портной.