-- Хорош воздух теперь! Посмотри в окно: час дня, а все нижние этажи огнями светятся из-за тумана... В полдень -- сумерки. Не угодно ли? Дивная природа! Удивительно, как мы все тут еще не перестреляемся -- те, которые не издохли от туберкулеза!
-- Все же лучше... Поедем! Хоть в обществе посидим.
-- Эге?! В обществе?
Дмитрий Михайлович осмотрел приятеля сожалительно-негодующим оком и презрительно просвистал:
-- Это значит попросту, ты приехал тащить меня с собою к Кюба? Нет, брат, атанде. Старая штука.
-- Да если у вас в Петербурге порядочному смертному некуда больше даваться?
-- Не пройдет.
-- Говорю тебе: хоть людей посмотреть.
-- Нашел чем прельщать. Обрыдло мне человечество. Я, брат, сейчас не Пожарский, а Мейнау: "Ненависть к людям -- без всякого раскаяния!" Не угодно ли?
-- Это с перепою: до буфета. Не знаю я тебя, что ли? Всегда был дитя толпы. Тебе толпа нужна как воздух.