-- Да что же? Конечно, поехали... От судьбы не уйдешь. Феня, отмените ваш мерзейший завтрак, мы едем есть в приличное место. У тебя, Авкт Алексеевич, извозчик порядочный?
-- Превосходный.
-- Так ты меня и вези. Феня, скажи кучеру, что до трех он свободен, пусть к Кюба подаст.
-- Но, Дмитрий Михайлович,-- возразил Рутинцев,-- раз ты держишь лошадей помесячно...
Пожарский ответил гримасою.
-- Ты представить себе не можешь, как гнусно везет своего барина кучер, которому в середине апреля не заплачено за февраль...
Воздух несколько освежил Дмитрия Михайловича. У него зарумянились скулы и кончик астрономического носа, заблестели сквозь томную пелену недосыпа и похмелья темно-карие глазки. Он стал подвижен и разговорчив.
-- Так что ты -- в вихре великих дел по созиданию дуботолковского прогресса?
-- Как в толчее. Сегодня первый день сравнительно свободен.
-- Видел его всемогущество, твоего почтенейшего фрера?