-- Да и как? Каких же тебе знамений времени? Вот ты -- Пожарский. Положим, не князь, но намедни -- на Крестовском -- ты доказывал мне, что это лишь геральдическое недоразумение.
-- Могу повторить и на Невском... Кому кланяешься?
-- Граф Оберталь прокатил на рысаках... Ты разве лично не знаком?
-- Нет, просто не узнал. Случалось встречаться...
-- Вот и он промелькнул очень кстати. Ты -- Пожарский. Я -- Рутинцев. Я весьма верю в благородного прусса Рута, от коего род наш производит мой если еще не высокопоставленный, то уже высоколезущий бруцер. Зато, наоборот, очень верю в прадедушку Савелия Рутинцева-Юсуповского, семинариста-кутейника, сделавшего карьеру вместе с "графом" Сперанским. А вот этот Оберталь -- прямой потомок ливонских рыцарей, гроссмейстеров или комавдоров там каких-то -- как бишь их? И вот: я, колокольный дворянин милостью графа Сперанского, и ливонский рыцарь Оберталь -- одинаково мычемся в Петербурге по делам и приказу дуботолковского второй гильдии купца Постелькина, вчера еще только нищего ростовского мещанина. А Пожарский, который лишь по геральдической ошибке не князь...
-- Пойми,-- засмеялся Пожарский,-- покойный папа на поправку этой ошибки всю жизнь истратил. Он так в нее верил, что даже Дмитрием-то я назван затем, чтобы, если мы княжества сыщем, так снова бы нам княжеский род "Дмитрием Михайловичем" начать. Не угодно ли? Так -- в сумме?
-- Сумма простая: Оберталь и Рутинцев бегают, никому же гонящу, куца и как Постелькин велит, а Пожарский -- не то чтобы завидовал, что Постелькин велит Оберталю и Рутинцеву, а не ему, но весьма хотел бы быть на их месте.
-- Ты же обещаешься меня примазать? -- засмеялся Пожарский и дружески пожал приятелю руку выше локтя.-- Ах, милый! Цо до гербув, кеды нема гербаты? -- как говорила мне одна милая полька... должен с сожалением сознаться, что занимала она служебный пост хотя ответственный, но невысокий: экономки в неудобоназываемом заведении близ Банковского моста...
Авкт же задумчиво рассуждал:
-- Да-с... Оберталь, Рутинцев и Пожарский: три российские дворянские эпохи, так сказать... А жена у него -- урожденная Арсеньева... это уж, брат ты мой, шестьсот лет непрерывной родословной без всяких геральдических недоразумений... Последняя Арсеньева!.. шутка?.. Красавица какая, видел бы ты! В предках у нее и святые были, и полководцы, и министры, и черти, и дьяволы. Ей, по ее породе и капиталу, за владетельным принцем быть -- и то бы не в обиду. И, однако, почему-то вышло так, что вот она -- не Рутинцева, не Оберталь, не Пожарская, а дуботолковская купчиха второй гильдии, Софья Постелькина... и для того, чтобы сию блистательную карьеру свершить, она кружево плела, и портки мыла, и в мурье нищенской слепла.. Нам с тобой, Митя, женщины жертв не приносили!..