-- А черт его знает! -- в третий раз чертыхнулся Рутинцев.-- Певичкам у "Яра" -- даже совестно с ним -- кладет на тарелку по три целковых, словно милостыню. Нищим совсем ничего не подает: из принципу, и хвалит Льва Толстого, что тот денежной помощи не признает. А телефонировал я ему вчера в Москву, что придется нам в некотором модном магазине для некоторой высокопоставленной дамы открыть кредит и депозит сделать тысяч до пятнадцати...
Пожарский склонил долу ноздри с таким одобрительным видом, что -- понимаю, мол, и в каком магазине, и для какой дамы, и это ты ловко, хвалю...
Авкт продолжал:
-- Так уже сегодня же утром постучался ко мне в номер артельщик из банка -- пожалуйте!.. Дело, когда ему объясняешь, так вот из глаз твоих и хватает, и вытягивает, все ему доложи в такую доскональность, чтобы без сучка, без задоринки; зато, когда убежден, пишет чеки -- загляденье!.. Точно у него миллиарды в кармане. Всякому американцу нос утрет.
-- А не жулик, часом?
-- Если бы был жулик, то, вероятно, по чекам банки уже не выдавали бы... Суммы его, говорю тебе, я знаю: миллионов нет и быть неоткуда, но, очевидно, верит в себя... оборотистый черт!
-- Господа будущего,-- вздохнул Дмитрий Михайлович.-- Наше дело -- умаляться, ихнее -- расти...
Рутинцев усмехнулся.
-- Ну что! Все будущего да будущего.. Лет тридцать, если не больше, мы о будущем-то этом все толкуем да предостерегаемся... А оно -- давно уже -- вот оно: настоящим стало и живет с нами и вокруг нас.
-- Думаешь, пришло?