Брагин убедительно и нежно говорил старику:
-- Алексей Сергеевич, но согласитесь: другой же у нас нет, я не отрицаю недостатков, но нет другой, она -- единственная... согласитесь.
Вертя крючком трости под мышкой -- к великому смущению шмыгнувшего сзади Бекаса, около головы которого кончик трости описал престрашную дугу,-- старик, едва выслушав, сейчас же согласился:
-- Да, собственно-то говоря, конечно, вы совершенно правы -- другой нету, и она лучше всех, собственно говоря.
Но тут же ужасно рассердился на себя, зачем согласился, и закричал, фехтуя крюком:
-- Это вы всех перепортили, собственно говоря! Вы, новые хвалители! У вас все светила да звезды. Астрономы какие-то, а не критики, собственно говоря! Где Васильевы? где Мартыновы? Вымерли, собственно говоря! Ну, есть Стрепетова -- что с нею сделали? Проквасили! Обозлили! Измучили! Где она? Вот и смотрите теперь в театре вместо актеров чертей собачьих!
Авкт перегнулся через столик к Пожарскому и спросил его больше глазами, чем шепотом: -- Суворин?
-- Заметил ты,-- сказал он тихо и улыбаясь, уверенный, что Брагин не слышит его, увлеченный спором,-- как Брагин громко программу свою излагал? Полагаю, что не для нас с тобою это предназначалось... Не угодно ли? Мало ему, видно, газеты-то в показании благонадежности своей, живых телефонщиков в горние сферы ищет. А -- как сгоряча уж очень разбежался да споткнулся о супругу-то, так и голоса не стало... Хи-хи-хи! То-то! не угодно ли?
Авкт возразил:
-- А ты, Дмитрий Михайлович, тоже хорош. Слушаешь, как он дичь порет, и молчишь.