-- Ба! знакомые все лица... Ну точь-в-точь на Тверской-Ямской... Давно ли, Анастасия Романовна?
-- А вот только что успели пообедать в отеле и приодеться, а то прямо с поезда.
Авкт с недоумением шевельнул плечами.
-- Значит, придется верить Марье Григорьевне, что вы прилетели на ковре-самолете?
Кругом засмеялись, а княгиня сказала с одобрением:
-- Уж эта мне Машка. За словом в карман не полезет.
-- Почти что на ковре,-- ответил за нее Авкту стройный, на англичанина похожий Алябьев.
Авкт посмотрел на этого синеглазого красавца; ему вспомнилось, как в прошлом антракте Пожарский объяснял ему разницу между сплетнями и слухом, и он подумал: "Вся Москва уверена, что Анастасия Романовна живет с Алябьевым. Вот это -- как будет? иллюзия или галлюцинация?"
-- Мы ведь уже пятый день странствуем,-- пояснила сестра княгини, Татьяна Романовна, прекрасная собою девушка, цветущая и рослая, но в противоположность старшей сестре с равнодушными, недоверчиво гаснущими глазами, невнимательным, будто сонным лицом и такими вялыми движениями, словно ленивые усилия поднять руку, повернуть голову, переставить ногу стоили ей физической боли.
Алябьев рассказал, что княгиня давно желала побывать на медвежьей охоте, и так как он, Алябьев -- Авкту небезызвестно,-- не из последних в России специалистов по этому спорту, то он и устроил для Анастасии Романовны желаемое удовольствие в Валдайском уезде по последнему снегу.