-- Вот что значит побывать в многомиллионной ложе,-- завистливо усмехнулся ему Пожарский, когда он опустился в кресла,-- кто замечал нас с тобою в начале спектакля? А сейчас на тебя устремлено по крайней мере десять биноклей. Не угодно ли?
Авкт передал ему приглашение княгини. Пожарский так взволновался, что даже покраснел, но старался сделать равнодушный вид и сказал напускным басом:
-- "Не возили".
-- Что такое? -- удивился Авкт.
-- А это рассказывают, будто у вас в Москве купчихи так знакомятся с тенорами опереточными и баритонами разными... "Вы любите искусство?" -- "Да-с".-- "Какой вы молодой!" -- "Да-с".-- "Это, должно быть, очень приятно -- петь на сцене?" -- "Да-с".-- "А в Стрельне вы были?" -- "Нет-с".-- "Почему же?" -- "Не возили-с".-- "Ну поедемте!.."
Авкт засмеялся.
-- На это здесь, мой друг, не надейся. Не из тех. Но если ты произведешь на нее впечатление толкового человека, то -- узнай у графа Евгения Антоновича, когда он именинник, и можешь поставить его угоднику большую свечу. Знакомство с княгиней Латвиной даром не пропадает. Как-нибудь и где-нибудь учтется...
В одной из лож бельэтажа вспыхнула лучезарная красота женщины, которую Авкт только что видел в ложе княгини, а за плечом ее поникла блестящею лысиною унылая фигура жукоподобного банкира.
-- Датуров-то? -- как-то досадно кивнул Пожарский.-- Тоже вернулся с поклона... И смотри: так и сияет! А? Не угодно ли? Даже странно видеть этакое оживление на подобной истасканной, мертвой роже... И что ему, собственно говоря? У самого, поди, близко миллиончика наберется...
-- Жена вот у него,-- с увлечением сказал Авкт,-- это я тебе скажу! Не то что миллион -- десять миллионов отдать можно!