-- Зачем поехала в театр, если устала? -- мягко упрекнула Анастасия Романовна.-- Спала бы себе да спала в отеле...
-- Тогда зачем же было и в Петербург ехать целым обществом? Решили экспромтом -- слушать Ершова, Яковлева и Кузу,-- надо нести крест свой до конца... Вы еще забыли бы меня там, в отеле-то,-- бледно улыбнулась она.
-- Какие ты пустяки говоришь!
-- Да, право... если я очень разосплюсь... уехали бы без меня... и не заметите, как спохватитесь уже в Любани...
-- Нет, мы тебя не забудем,-- с лукавым ударением подхватила Анастасия Романовна.-- Мы тебя не забудем.
Дверь ложи отворилась. Вошел под руку с редкою красавицею женою, настоящею мадонною мурильевскою, довольно видный, хотя и не из самых крупных, петербургский банкир Датуров: маленький человечек, как жук черный, кроме круглого солнца чистейше вымытой и глянцевитой лысины, улыбающийся вставными зубами, причем брови удивленными запятыми поднялись над глазами в почти черных, о скверной печени свидетельствующих кругах, а взор был мертв, как охладевшая зола в старом, давно отгоревшем костре. И говорили покойницкие глаза эти, что у человека, который ими смотрел на мир, давно уже нету пола, а потому и не видит он в мире живой красоты, а из всей живой красоты, какая есть в мире, всего более не нужен ему тот божественно-женственный образчик ее, что супружески повис на его равнодушием локте. Три красивые женщины сидели в ложе, и одна, служанкою, стояла у дверей, но все они потускнели, как олово пред золотом, когда осветила их вошедшая красавица южными очами своими.
Авкт воспользовался моментом, чтобы откланяться и уйти, но княгиня придержала рукуего и, медленно выпуская, сказала:
-- Итак, вы провожаете нас на вокзал, не правда ли?.. Лучше всего, прямо после спектакля приезжайте в "Европейскую" гостиницу. Мы с Танею и m-lle Хвостицкою только переменим там наши туалеты. А если ваш приятель, мосье Пожарский,-- она боковым движением кивнула высокою прическою в пространство зала,-- захочет быть в нашем обществе, я буду очень рада с ним познакомиться. Только уж, пожалуйста, извините, если я попрошу его пожаловать прямо на вокзал... До железной дороги мне хотелось бы обменять с вами еще несколько слов.
Авкт очень хорошо понял, что все эти просьбы, с приглашением Пожарского включительно, равносильны приказанию, и молча поклонился. Он несколько удивился, откуда Анастасия Романовна знает о существовании Пожарского, но, взглянув на янтарное лицо Оберталя, увидал в его черкесских глазах и яркой улыбке под усами, что это он нашел нужным подсказать и просит этого не забыть как оказанную и когда-нибудь подлежащую учету услугу
"Не знаю, зачем все они налетели в Петербург,-- размышлял Авкт, возвращаясь на свое место в партер,-- только уж наверное не за тем одним, чтобы слушать Ершова и Кузу..."