Арцимович был одним из практических строителей новой, послереформенной России, а Жемчужников -- идеалистом-певцом этого строительства. В честь суда скорого, справедливого и милостивого, в честь равенства пред государственною властью всех граждан Российской империи, в честь и защиту молодого поколения, в защиту свободы совести, слова и труда, в защиту грамотности и телесной неприкосновенности крестьянства, звучала уверенно и убежденно песнь Жемчужникова, правдивая, ясная, бестрепетная. Ложный патриотизм, мракобесие в "охранительской" маске, нелепости quasi-классического обучения по пресловутой реформе графа Д.А. Толстого, кулачество, дикости шовинизма, распутство общественной мысли, выродившейся в декадентские благоглупости, милитаристическая наглость, сменившая в Европе политику правового порядка, сухой бюрократизм -- находили в этой песне систематический отпор и страстное порицание. Жемчужников -- не сатирик по призванию, но юморист. Для сатиры в нем слишком мало желчи и слишком много какой-то особенной, "порядочной" кротости. Сатира -- дело резкое, грубое, а эти качества совсем не в характере Жемчужникова: он за сатирический бич в лайковых перчатках берется, и диво ли, что бич его не так громко свищет в воздухе, как бич Салтыкова или Некрасова, и вместо глубоких, кровоточащих ран на теле порока лишь слегка бороздит его жесткую кожу? Добродушно сдобренная метким красным словцом шутка более свойственна Жемчужникову, чем едкий сарказм. Недаром же он--главный участник создания "Козьмы Пруткова", знаменитейшего из российских философов времен прошлых, настоящих, а -- как знать? увы! может быть, и будущих. Козьма Прутков -- едва ли не самая смешная книга, когда-либо написанная на русском языке. Но в уморительном, беззлобном юморе ее сатирический элемент совершенно отсутствует. Это -- смех для смеха... Пародии Конрада Лилиеншвагера (Добролюбова) гораздо содержательнее, злее и, так сказать, "предумышленнее" прутковской поэзии и философии, -- однако менее популярны. Причины тому -- во-первых, несравненно изящная форма прутковских пародий: они ложатся в память читателя и слушателя без всякого усилия со стороны последних, почти машинально; а, во-вторых, именно, полнейшая безобидность этих красивых цветочков невинного юмора. Смешно, весело и -- ни малейшего осадка на дне веселья, ни капли горечи, ни ложки дегтя в бочке меду. Смех для смеха любят все; сатиру -- только те, кто сами ее не боятся.
Гражданские темы в поэзии -- едва ли не самые трудные, потому что нужен могучий, исключительный темперамент, чтобы поэтически претворилась серенькая, "прозаическая действительность", их выдвигающая; чтобы
Выстраданный стих, пронзительно-унылый,
Ударил по сердцам с неведомою силой...
Некрасов в этом отношении -- труднодосягаемый образец не для одних русских. Его мрачная гражданская страстность -- явление совершенно исключительное в европейской поэзии; другого Некрасова нет, хотя политических и общественных поэтов в любой стране -- сколько угодно. Между тем, если чувствуется нехватка темперамента, если Бог не дал сильного сатирического таланта, перепевы гражданских поэтов -- штука очень скучная. Читать передовые статьи и в прозе-то наказание божеское в девяносто девяти случаях из ста, а уж передовые статьи в стихах... спаси и помилуй от них, Господь, даже всякого врага и супостата! И не скажу, чтобы Жемчужников никогда не писал "передовых статей в стихах", но в огромном большинстве его вариаций на гражданские мотивы, их выручала блестящая красивость формы, -- ведь Жемчужников играет и размером, и рифмою не хуже самого Алексея Толстого, его сотрудника по Пруткову! -- и, главное, подкупающая искренность глубоко преданного своим credo поэта...
Дай Бог Алексею Михайловичу пожить еще в свое удовольствие и на пользу общую много лет. Почтенное имя его останется в истории русской литературы видною звездочкою, если и не первой величины, то все же достойною долгого внимания, памяти и подробного с нею ознакомления. Для культурной летописи второй половины XIX века стихи его -- драгоценный материал. Я задумался сейчас, кто из европейских поэтов больше других подходит по положению в своей родной литературе к тому месту, которое в нашей литературе занял Жемчужников? Больше всех напоминает он мне флорентинца Джусти, а у немцев -- "политический юмор" Фрейлиграта и Гофмана фон Фаллерслебен. Это, конечно, не вожди прогресса, но -- офицерство его, первые ряды, над которыми веет прекрасное знамя, поднятое смелыми и честными людьми на благо всего человечества.
1900
ПРИМЕЧАНИЯ
Печ. по изд.: Амфитеатров А. Литературный альбом. Изд. 2-е, доп. СПб.: Просвещение, 1907. Очерк впервые опубликован в газете "Россия" (1900. 11 февраля) к 50-летию творческой деятельности Алексея Михайловича Жемчужникова(1821--1908), поэта, публициста, одного из соавторов водевилей-пародий, подписывавшихся псевдонимом Козьма Прутков. Дебютировал в феврале 1850 г. комедией "Странная ночь".
С. 16. Кимвал -- древний восточный ударный музыкальный инструмент.