И я сам с юности не раб.
В этом глашатайстве доблести и забытых, старых истин и заключается главная заслуга Жемчужникова, так многозначительно осмыслившая теперь его юбилей. Старые истины эти -- идеи, создавшие реформы императора Александра II. Недаром же A.M. Жемчужников в течение почти всей жизни своей был связан нежнейшею дружбою с одним из замечательнейших представителей этой священной эпохи -- В. А. Арцимовичем, человеком, о котором люди, знавшие его, до сих пор не могут говорить спокойно, без трепета в голосе, без умиленных слез. "Перед святынею добра неугасимая лампада!" -- назвал Арцимовича Жемчужников, часто обращающийся к памяти его со своим дружеским прочувствованным стихом. Чувствуется, что этот друг -- яркий пламенник любви к родине и человечеству -- был самым сильным и глубоким впечатлением всей жизни поэта, и благоговейная привязанность к нему пережила в сердце старого глашатая все остальные личные привязанности и воспоминания.
Смутится ли моя в добро и в правду вера, --
Кто от уныния тогда спасет меня?
Не будет предо мной высокого примера;
Ты мне не уделишь духовного огня.
Недобрые ко мне порой приходят вести;
На правосудие сплетают клеветы,
И безнаказанно позорят знамя чести...
Где ты?